Внимательно прочитайте предложенный текст и изучите данные, приведенные в нем (цифры, таблицы, диаграммы). Выделите для себя основную идею этого текста в целом. Перечитайте его еще раз и обдумайте основные аргументы, приводимые автором. В каждой части текста есть вопросы на понимание — дайте ответы на них. В конце текста даны «большие» вопросы (задания) — напишите развернутый аргументированный ответ (на 1 страницу) по каждому из них.
Юлия Латынина.
О всеобщем благосостоянии и всеобщем избирательном праве. (Фрагменты передач «Код доступа», источники: https://echo.msk.ru/programs/code/1470780-echo/; https://echo.msk.ru/programs/code/810314-echo/)
Вот странное дело, про медицину: никому не приходит в голову прийти в магазин и бесплатно попросить колбасы. Никому не приходит в голову прийти в автосалон и бесплатно отдать ему Роллс-Ройс или попросить сделать бесплатный маникюр. Между тем наша жизнь нам гораздо дороже, чем колбаса, Роллс-Ройс или маникюр, мы на самом деле готовы заплатить любую цену здоровье нас и наших близких. Но вот именно про здоровье нам объясняют, что оно полагается бесплатно от государства. Это еще не все. Современная медицина, если это действительно медицина, а не визит босоного доктора в стиле товарища Мао, стоит гигантские деньги. Это продукт высочайших технологий. Высокие технологии редко дешевы. Исследования, опыт, мозги, аппаратура, лекарства, расходные материалы — все это стоит денег, причем гигантских.
Так вот, если вы думаете, что я хочу сказать, что медицина должна быть только платной, как и образование, то, как ни странно, нет этого я не хочу сказать категорически по двум причинам.
Во-первых, современная медицина — это не только высокие технологии, но и конвейер. Госпиталь — это, грубо говоря, завод, который серийно производит здоровье. Нельзя купить томограф и использовать его, к примеру, два раза в месяц, когда придет столетний пациент. Этот томограф никогда не окупится, а врач при этом томографе никогда не станет хорошим диагностом, потому что, чтобы стать хорошим диагностом, он должен работать на конвейере и делать три таких томограммы в час.
Во-вторых, современная медицина стоит настолько дорого, что зачастую даже в самом процветающем обществе у трудолюбивого, ответственного, всю жизнь проработавшего человека, денег на нее не достанет. В США — это, к примеру, одна из основных причин трат на Медикейт. Сидит где-нибудь в центральных штатах пара, которая работала всю жизнь, купила дом, подняла детей. На старости жена заболела раком, а стоимость лечения 400 тысяч долларов. И у них таких денег нет, а страховка не покрывает. И хороших решений тут нет. Вообще, хороших решений для общества нет никогда. Всегда есть только полурешения. Всегда есть те решения, которые менее плохи, чем другие.
Вот платная медицина для тех, кто готов платить, как показывает опыт той же России, никуда не годится, потому что эксклюзивные врачи не имеют необходимого объема практики. Многие из них не гнушаются разводить пациентов на деньги. iPhone нельзя собрать на коленке в мастерской. Чтобы iPhone был хорошим, нужен конвейер. А бесплатная медицина, как показывает опыт той же России, годится еще меньше, по сути, ее нет. Это просто способ заставить человека перед смертью посидеть в очередях.
Честное медицинское страхование, как показывает опыт Америки, тоже далеко не оптимальный выход. Оно приводит к чудовищному завышению цен на медицинские услуги, которые и без того недешевы. Те незастрахованные пациенты, которые что-то зарабатывают, оказываются разорены. В выигрыше оказываются те, кто и не пытается работать, потому что за них платит государство. Так или иначе, государству придется тратить огромные деньги, чтобы медицина была конвейером. Самое главное, я хочу сказать, чтобы тратить эти деньги, их прежде всего надо иметь. Для этого нужно иметь здоровое население, крепкие семьи и хорошую систему образования. Для этого надо иметь большой ВВП и маленькое государство. Для этого надо иметь в стране как можно больше людей, которые что-то производят и как можно меньше людей, которые что-то отнимают у тех, кто производит.
Вот, не знаю, обратили ли вы внимание на одну особенность всего, что я говорю, а она очень простая. С одной стороны, вещи, которые я говорю, они идут вразрез почти со всеми практиками современного государства всеобщего благосостояния. С другой стороны, я, в общем, не предлагаю ничего нового. Забота детей о родителях, труд, насколько возможно; образование как социальный лифт; жизнь в старости на сбережения; уровень медицинской помощи, как вещь, которая наименее должна зависеть от доходов.
Так в общем-то, и были устроены человеческие общества. И все, что я предлагаю, это, грубо говоря, модернизация традиционных моделей, перевод традиционных моделей на новые социально-экономические реалии. К примеру, человечеству больше нет оправдания для того, чтобы исключать от числа получающих образование детей рабов, бедняков, вилланов, представителей низких каст и так далее. Но у него, скажем, есть, по-прежнему необходимость обставить образование конкурента, исключить из числа получающих образование тех, кто исключает его сам и не хочет и не может учиться.
И вот, собственно, главный вопрос: осуществимы ли эти преобразования при демократии, то есть при системе всеобщего избирательного права? Я боюсь, что ответ такой, что нет. Но я напоминаю, что они осуществимы при системе ограниченного избирательного права, сопряженного с цензом. Современная доктрина демократии — это я уже много раз говорила — покоится на одной большой лжи, потому что нас со всех сторон уверяют, что есть только два способа правления. Есть всеобщее избирательное право, то есть хороший способ, и диктатура, то есть плохой. А все, что не является всеобщим избирательным правом, является фашизмом. Как я уже много раз говорила, проблема в том, что множество прогрессивных социальных систем функционировали в условиях избирательного права, но не всеобщего избирательного права.
Проблема, по которой слово «выборы» и словосочетание «всеобщее избирательное право» старательно уравниваются в головах интеллектуалов и толпы, очень проста. Как только вам говорят, что избирательное право может быть не всеобщим, вы сразу понимаете, что нет никаких, выдерживающих критики исторических логических и моральных обоснований всеобщего избирательного права. Потому что, если даже родительских прав мы лишаем алкоголичек, то почему же мы оставляем им избирательные права? Если мы не считаем некоторых людей способными заботиться о своем собственном потомстве, с какой стати мы полагаем, что в тот момент, когда они идут к урнам голосовать, они каким-то божьим попущением превращаются в глас божий?
Собственно, всеобщее избирательное право является главным источником тех катастрофических изменений, которые произошли с рождаемостью, с образованием, с пенсией, с медициной, с управлением государством. И во всех случаях основная причина катастрофы была одна и так же: политики, действующие в рамках системы всеобщего избирательного права, под видом обеспечения справедливости и заботы о несчастных обездоленных умножали число людей, которые являются зависимыми от государства.
Они умножали, давая пособия матерям-одиночкам, превращая эмигрантов из бедных стран из самого деятельного сословия нации в ее самый государственно-зависимый сегмент; превращая пенсионеров, бюджетников, врачей, учителей, зависимых от государства, превращая школы из социального института, обеспечивающего отбор и социальный лифт, в институт, выращивающий инфантильных избирателей, считающих, что им все должны.
По сути дела, всеобщее избирательное право — это такой гигантский эксперимент по превращения большинства населения страны в зависимых от государства — не от работодателя, от государства — людей. И причем умножением числа этих квазирабов, этих зависимых занимаются, заметим, любые политики в мире — как правые, так и левые, потому что формально даже правые партии в условиях всеобщего избирательного права вынуждены делать вещи, которые бы, мягко говоря, удивили бы Джорджа Вашингтона.
Более того, примечательно, что система умножения таких зависимых действует, как в тех странах, которые действительно являются демократиями, как в США и во Франции, так и в тех странах, которые, по сути, превращаются в диктатуру, пользующуюся однако поддержкой люмпенизированного большинства, как, скажем, в России, Венесуэле или Боливии. Разница только в уровне материальной обеспеченности люмпенов, поскольку при демократии он очень высок, а в выборной диктатуре, опирающейся на большинство, он низок.
Да, я не понимаю решительно, почему избирательное право должно быть всеобщим.
Никому в голову не придет выдавать всеобщие водительские права. Все считают, что для того, чтобы водить машину, надо сдать какой-то минимум. Все-таки, согласитесь, вождение машины — это дело менее ответственное, чем выбор главы государства. Как-то никто не говорит, что дальтоника нельзя ограничивать в водительских правах, потому что если мы сегодня лишим прав дальтоника, то завтра мы лишим этого права Немцова с Касьяновым.
Мы лишаем людей даже родительских прав, прав, которые, казалось бы, дарованы самой биологией. Т. е. если у нас мать наркоманка, ребенок во вшах, то мы эту мать лишаем родительских прав, но избирательных прав мы ее не лишаем. Т. е. она не может воспитывать своего ребенка, но голосовать — это святое право личности. Мы лишаем преступников и сумасшедших свободы, но мы оставляем им право голосовать.
В 1870 году в Великобритании был принят закон, запрещающий преступникам голосовать. Так что же вы думаете? Некий Джон Херст, который сидел в тюрьме за то, что зарубил топором старушку, английский такой Раскольников, накатал жалобу в Страсбург. И в 2005 году Страсбург постановил, что закон должен быть отменен как противоречащий Европейской хартии по правам человека.
Я хочу понять смысл этого замечательного решения. Если Страсбург считает, что люди, которые убивают топорами старушек, являются полноценными членами общества, давайте их выпустим на свободу. Ведь общество их угнетает, оно отняло у них свободу. На самом деле это, наверное, более важная штука, чем право голосовать. А если Страсбург все-таки так не считает, то, может быть, давайте лишим хотя бы этого человека права голосовать.
Конечно, я имею в виду, прежде всего, не убийц и наркоманов, я имею, прежде всего, иждивенцев, которых при всеобщем избирательном праве становится всё больше. Со всеобщим избирательным правом при демократии происходит то же, со всеобщей собственностью при социализме. Всеобщее — значит, ничье. И в этом мое принципиальное разногласие с российскими демократами и мое принципиальное согласие с Мэдисоном и Джефферсоном.
Еще несколько моментов, которые я хочу сказать. Весь современный либеральный политический дискурс устроен так, что нам по умолчанию внушают, что демократия — это и есть свобода. Еще раз повторяю, что противоположность демократии и свободы — это то, на чем строилась политфилософия XIX века. Однако строй, при котором это было сделано, отнюдь не был демократией. В Великобритании XVIII века была парламентская монархия, количество избирателей, имеющих право избирать члена парламента, было ограничено, произвольно, несправедливо, составляло не более 10% населения.
Нам так же по умолчанию дают понять, что вот, мол, первая демократия нового времени появилась в Америке. Еще раз, это не так. Если и было нечто, чего боялись отцы-основатели еще больше тирании монарха, так это тирании большинства. Конституции американских штатов ограничивали количество избирателей, в основном сводя это дело к имущественному или земельному цензу, в основном настаивали на наличии земельного участка. Кстати, опять же часто это было утопическое требование, вступало в противоречие с развитием американского общества.
В 1841 году в штате Род-Айленд даже вспыхнуло восстание человека по имени Дорр в пользу всеобщего избирательного права, вызванное тем, что, поскольку конституция Род-Айленда резервировала право голоса за владельцами земельной собственности, это лишило права голоса около 60% населения. Если посмотреть, когда в новейшей истории Европы возникает всеобщее избирательное право, то мы видим, что оно возникает под влиянием идей Руссо во время Великой Французской революции, быстро кончается гильотиной. А после революции 48 года кончается быстро Наполеоном III.
Третий раз в новейшей истории Европы всеобщее избирательное право для мужчин вводит канцлер Бисмарк, именно затем, чтобы разбавить либерализм собственников патриотизмом масс. Мы помним, что всеобщее избирательное право привело в Германии к власти Гитлера. Обычно нам говорят, что это, мол, исключение. На самом деле в том-то и проблема, что распространение разных тоталитарных идеологий на классовом, религиозном, национальном субстрате стало именно следствием доктрины воли нации, и Гитлер отнюдь не исключение.
И в современном мире мы видим то же самое. Потому что шовинизм, нацизм, религиозный экстремизм становятся верными приметами тех нищих стран, где право выбора получает большинство. Евреи, мусульмане на Ближнем Востоке тысячу с лишним лет уживались вместе под властью авторитарных властителей. Теперь посмотрите, что происходит в Египте, когда громят израильское посольство. Это что, не воля народа? Это что, правильная воля? Я должна перед этой волей народа склониться? Когда в Руанде хуту резали тутси, это было не решение правителей. По этому поводу существовал среди хуту широкий национальный консенсус, воля нации, как сказал бы Руссо.
Как я уже сказала, в самой Европе распространение всеобщего избирательного права было связано с двумя шедшими параллельно процессами. Это было появление массовой армии образца Первой мировой войны. В истории человечества вообще так устроено: как устроена армия, так устроено и государство. Если вы сражаетесь с помощью пехоты, как греки в своих полисах, то у вас каждый воин голосует, и у вас демократия. Если вы сражаетесь с помощью рыцарей, то у вас феодализм.
Кстати, одна из правильных и понятных причин, почему на протяжении большей части человеческой истории женщины не голосовали. Потому что самым важным решением, которое приходилось принимать или греческому народному собранию, или европейскому парламенту, было обыкновенное решение о войне. Странно, если бы это решение принимали те, кто не воюет.
Массовая армия требовала массовых избирательных прав. Массовые избирательные права приводили к росту тоталитарных настроений. И тоталитарные настроения, давление тоталитарных идеологий — и фашизма, и социализма, и национал-социализма, — оно дальше обусловило расширение избирательных прав. И тем, кто считает, что ограничение избирательных прав — это фашизм, я должна с горечью сообщить, что первой конституцией Европы, которая, действительно, всеобщее избирательное право всем предоставила, в том числе и женщинам, была итальянская конституция времен Муссолини. Второй была сталинская конституция.
Собственно, именно после Второй мировой войны всеобщее избирательное право начало свое триумфальное шествие. Потому что очень трудно было объяснить люмпенам и людям, которые мало зарабатывают, с точки зрения всё более и более распространявшихся левых идеологий, а почему они исключены из процесса принятия решений.
«Шовинизм, нацизм, религиозный экстремизм становятся верными приметами тех нищих стран, где право выбора получает большинство». Согласны ли вы с этим утверждением? Какие мыслители указывали на опасность «тирании большинства» и почему? Какие вы знаете способы сохранить идеалы демократии, но избежать «тирании большинства»? Аргументируйте свой ответ с помощью политологических понятий.
Для аргументации наличия связи можно использовать концепции, указывающие на то, что в условиях низкого благосостояния людям присущи определенные психологические и политические реакции или воззрения, приводящие к недемократическим исходам (напр., концепция Инглхарта, интерпретация возникновения фашизма как реакции на тяжелые условия после I Мировой войны, концепции популизма). Для аргументации того, что такая связь существует не по необходимости, — указание на то, что i) не во всех бедных странах нормой является шовинизм, нацизм и религиозный экстремизм (можно привести множество примеров таких стран), ii) шовинизм, нацизм, религиозный экстремизм может быть вообще слабо связан с тем, действует ли всеобщее избирательное право или нет (какова каузальная связь между тем и другим?); iii) богатство и состоятельность не являются абсолютно надежным противоядием против этих явлений — нацистов поддерживали состоятельные интеллектуалы, религиозный экстремизм распространен и среди выходцев из состоятельных когорт общества -> причины этих явлений следует искать не только в области экономики.
Можно назвать, среди прочих, Аристотеля, Мэдисона, де Токвиля, Дж. Ст. Милля.
Можно назвать, среди прочего, законодательную (конституционно оформленную) защиту прав меньшинств; институт представительства, способного умерять «народные настроения»; институционально закрепленное ограничение политической власти, не позволяющее ничьей воле (большинства или отдельно взятого индивида) творить произвол.
«Мы лишаем преступников и сумасшедших свободы, но мы оставляем им право голосовать». В каких странах заключенные, отбывающие наказание по приговору суда, имеют право голосовать на выборах? Какие правовые аргументы можно привести за и против подобной практики? Какова ваша собственная позиция по этому вопросу? Аргументируйте ее.
«И все, что я предлагаю, это, грубо говоря, модернизация традиционных моделей, перевод традиционных моделей на новые социально-экономические реалии». Что такое «традиционное общество» и какие его черты просматриваются в отстаиваемых автором идеалах? Возможно ли такое соединение радиционных ценностей и современных реалий, которое она предлагает? Обоснуйте свой ответ с помощью социологических понятий и концепций.