Вни­ма­тель­но про­чи­тай­те пред­ло­жен­ный текст и изу­чи­те дан­ные, при­ве­ден­ные в нем (цифры, таб­ли­цы, диа­грам­мы). Вы­де­ли­те для себя ос­нов­ную идею этого тек­ста в целом. Пе­ре­чи­тай­те его еще раз и об­ду­май­те ос­нов­ные ар­гу­мен­ты, при­во­ди­мые ав­то­ром. В каж­дой части тек­ста есть во­про­сы на по­ни­ма­ние  — дайте от­ве­ты на них. В конце тек­ста даны «боль­шие» во­про­сы (за­да­ния)  — на­пи­ши­те раз­вер­ну­тый ар­гу­мен­ти­ро­ван­ный ответ (на 1 стра­ни­цу) по каж­до­му из них.

Юлия Ла­ты­ни­на.

О все­об­щем бла­го­со­сто­я­нии и все­об­щем из­би­ра­тель­ном праве. (Фраг­мен­ты пе­ре­дач «Код до­сту­па», ис­точ­ни­ки: https://echo.msk.ru/programs/code/1470780-echo/; https://echo.msk.ru/programs/code/810314-echo/)

Вот стран­ное дело, про ме­ди­ци­ну: ни­ко­му не при­хо­дит в го­ло­ву прий­ти в ма­га­зин и бес­плат­но по­про­сить кол­ба­сы. Ни­ко­му не при­хо­дит в го­ло­ву прий­ти в ав­то­са­лон и бес­плат­но от­дать ему Роллс-Ройс или по­про­сить сде­лать бес­плат­ный ма­ни­кюр. Между тем наша жизнь нам го­раз­до до­ро­же, чем кол­ба­са, Роллс-Ройс или ма­ни­кюр, мы на самом деле го­то­вы за­пла­тить любую цену здо­ро­вье нас и наших близ­ких. Но вот имен­но про здо­ро­вье нам объ­яс­ня­ют, что оно по­ла­га­ет­ся бес­плат­но от го­су­дар­ства. Это еще не все. Со­вре­мен­ная ме­ди­ци­на, если это дей­стви­тель­но ме­ди­ци­на, а не визит бо­со­но­го док­то­ра в стиле то­ва­ри­ща Мао, стоит ги­гант­ские день­ги. Это про­дукт вы­со­чай­ших тех­но­ло­гий. Вы­со­кие тех­но­ло­гии редко де­ше­вы. Ис­сле­до­ва­ния, опыт, мозги, ап­па­ра­ту­ра, ле­кар­ства, рас­ход­ные ма­те­ри­а­лы  — все это стоит денег, при­чем ги­гант­ских.

Так вот, если вы ду­ма­е­те, что я хочу ска­зать, что ме­ди­ци­на долж­на быть толь­ко плат­ной, как и об­ра­зо­ва­ние, то, как ни стран­но, нет  этого я не хочу ска­зать ка­те­го­ри­че­ски по двум при­чи­нам.

Во-пер­вых, со­вре­мен­ная ме­ди­ци­на  — это не толь­ко вы­со­кие тех­но­ло­гии, но и кон­вей­ер. Гос­пи­таль  — это, грубо го­во­ря, завод, ко­то­рый се­рий­но про­из­во­дит здо­ро­вье. Нель­зя ку­пить то­мо­граф и ис­поль­зо­вать его, к при­ме­ру, два раза в месяц, когда при­дет сто­лет­ний па­ци­ент. Этот то­мо­граф ни­ко­гда не оку­пит­ся, а врач при этом то­мо­гра­фе ни­ко­гда не ста­нет хо­ро­шим ди­а­гно­стом, по­то­му что, чтобы стать хо­ро­шим ди­а­гно­стом, он дол­жен ра­бо­тать на кон­вей­е­ре и де­лать три таких то­мо­грам­мы в час.

Во-вто­рых, со­вре­мен­ная ме­ди­ци­на стоит на­столь­ко до­ро­го, что за­ча­стую даже в самом про­цве­та­ю­щем об­ще­стве у тру­до­лю­би­во­го, от­вет­ствен­но­го, всю жизнь про­ра­бо­тав­ше­го че­ло­ве­ка, денег на нее не до­ста­нет. В США  — это, к при­ме­ру, одна из ос­нов­ных при­чин трат на Ме­ди­кейт. Сидит где-ни­будь в цен­траль­ных шта­тах пара, ко­то­рая ра­бо­та­ла всю жизнь, ку­пи­ла дом, под­ня­ла детей. На ста­ро­сти жена за­бо­ле­ла раком, а сто­и­мость ле­че­ния 400 тысяч дол­ла­ров. И у них таких денег нет, а стра­хов­ка не по­кры­ва­ет. И хо­ро­ших ре­ше­ний тут нет. Во­об­ще, хо­ро­ших ре­ше­ний для об­ще­ства нет ни­ко­гда. Все­гда есть толь­ко по­лу­ре­ше­ния. Все­гда есть те ре­ше­ния, ко­то­рые менее плохи, чем дру­гие.

Вот плат­ная ме­ди­ци­на для тех, кто готов пла­тить, как по­ка­зы­ва­ет опыт той же Рос­сии, ни­ку­да не го­дит­ся, по­то­му что экс­клю­зив­ные врачи не имеют не­об­хо­ди­мо­го объ­е­ма прак­ти­ки. Мно­гие из них не гну­ша­ют­ся раз­во­дить па­ци­ен­тов на день­ги. iPhone нель­зя со­брать на ко­лен­ке в ма­стер­ской. Чтобы iPhone был хо­ро­шим, нужен кон­вей­ер. А бес­плат­ная ме­ди­ци­на, как по­ка­зы­ва­ет опыт той же Рос­сии, го­дит­ся еще мень­ше, по сути, ее нет. Это про­сто спо­соб за­ста­вить че­ло­ве­ка перед смер­тью по­си­деть в оче­ре­дях.

Чест­ное ме­ди­цин­ское стра­хо­ва­ние, как по­ка­зы­ва­ет опыт Аме­ри­ки, тоже да­ле­ко не оп­ти­маль­ный выход. Оно при­во­дит к чу­до­вищ­но­му за­вы­ше­нию цен на ме­ди­цин­ские услу­ги, ко­то­рые и без того не­де­ше­вы. Те не­за­стра­хо­ван­ные па­ци­ен­ты, ко­то­рые что-то за­ра­ба­ты­ва­ют, ока­зы­ва­ют­ся ра­зо­ре­ны. В вы­иг­ры­ше ока­зы­ва­ют­ся те, кто и не пы­та­ет­ся ра­бо­тать, по­то­му что за них пла­тит го­су­дар­ство. Так или иначе, го­су­дар­ству при­дет­ся тра­тить огром­ные день­ги, чтобы ме­ди­ци­на была кон­вей­е­ром. Самое глав­ное, я хочу ска­зать, чтобы тра­тить эти день­ги, их пре­жде всего надо иметь. Для этого нужно иметь здо­ро­вое на­се­ле­ние, креп­кие семьи и хо­ро­шую си­сте­му об­ра­зо­ва­ния. Для этого надо иметь боль­шой ВВП и ма­лень­кое го­су­дар­ство. Для этого надо иметь в стра­не как можно боль­ше людей, ко­то­рые что-то про­из­во­дят и как можно мень­ше людей, ко­то­рые что-то от­ни­ма­ют у тех, кто про­из­во­дит.

Вот, не знаю, об­ра­ти­ли ли вы вни­ма­ние на одну осо­бен­ность всего, что я го­во­рю, а она очень про­стая. С одной сто­ро­ны, вещи, ко­то­рые я го­во­рю, они идут враз­рез почти со всеми прак­ти­ка­ми со­вре­мен­но­го го­су­дар­ства все­об­ще­го бла­го­со­сто­я­ния. С дру­гой сто­ро­ны, я, в общем, не пред­ла­гаю ни­че­го но­во­го. За­бо­та детей о ро­ди­те­лях, труд, на­сколь­ко воз­мож­но; об­ра­зо­ва­ние как со­ци­аль­ный лифт; жизнь в ста­ро­сти на сбе­ре­же­ния; уро­вень ме­ди­цин­ской по­мо­щи, как вещь, ко­то­рая на­и­ме­нее долж­на за­ви­сеть от до­хо­дов.

Так в общем-то, и были устро­е­ны че­ло­ве­че­ские об­ще­ства. И все, что я пред­ла­гаю, это, грубо го­во­ря, мо­дер­ни­за­ция тра­ди­ци­он­ных мо­де­лей, пе­ре­вод тра­ди­ци­он­ных мо­де­лей на новые со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­ские ре­а­лии. К при­ме­ру, че­ло­ве­че­ству боль­ше нет оправ­да­ния для того, чтобы ис­клю­чать от числа по­лу­ча­ю­щих об­ра­зо­ва­ние детей рабов, бед­ня­ков, вил­ла­нов, пред­ста­ви­те­лей низ­ких каст и так далее. Но у него, ска­жем, есть, по-преж­не­му не­об­хо­ди­мость об­ста­вить об­ра­зо­ва­ние кон­ку­рен­та, ис­клю­чить из числа по­лу­ча­ю­щих об­ра­зо­ва­ние тех, кто ис­клю­ча­ет его сам и не хочет и не может учить­ся.

И вот, соб­ствен­но, глав­ный во­прос: осу­ще­стви­мы ли эти пре­об­ра­зо­ва­ния при де­мо­кра­тии, то есть при си­сте­ме все­об­ще­го из­би­ра­тель­но­го права? Я боюсь, что ответ такой, что нет. Но я на­по­ми­наю, что они осу­ще­стви­мы при си­сте­ме огра­ни­чен­но­го из­би­ра­тель­но­го права, со­пря­жен­но­го с цен­зом. Со­вре­мен­ная док­три­на де­мо­кра­тии  — это я уже много раз го­во­ри­ла  — по­ко­ит­ся на одной боль­шой лжи, по­то­му что нас со всех сто­рон уве­ря­ют, что есть толь­ко два спо­со­ба прав­ле­ния. Есть все­об­щее из­би­ра­тель­ное право, то есть хо­ро­ший спо­соб, и дик­та­ту­ра, то есть пло­хой. А все, что не яв­ля­ет­ся все­об­щим из­би­ра­тель­ным пра­вом, яв­ля­ет­ся фа­шиз­мом. Как я уже много раз го­во­ри­ла, про­бле­ма в том, что мно­же­ство про­грес­сив­ных со­ци­аль­ных си­стем функ­ци­о­ни­ро­ва­ли в усло­ви­ях из­би­ра­тель­но­го права, но не все­об­ще­го из­би­ра­тель­но­го права.

Про­бле­ма, по ко­то­рой слово «вы­бо­ры» и сло­во­со­че­та­ние «все­об­щее из­би­ра­тель­ное право» ста­ра­тель­но урав­ни­ва­ют­ся в го­ло­вах ин­тел­лек­ту­а­лов и толпы, очень про­ста. Как толь­ко вам го­во­рят, что из­би­ра­тель­ное право может быть не все­об­щим, вы сразу по­ни­ма­е­те, что нет ни­ка­ких, вы­дер­жи­ва­ю­щих кри­ти­ки ис­то­ри­че­ских ло­ги­че­ских и мо­раль­ных обос­но­ва­ний все­об­ще­го из­би­ра­тель­но­го права. По­то­му что, если даже ро­ди­тель­ских прав мы ли­ша­ем ал­ко­го­ли­чек, то по­че­му же мы остав­ля­ем им из­би­ра­тель­ные права? Если мы не счи­та­ем не­ко­то­рых людей спо­соб­ны­ми за­бо­тить­ся о своем соб­ствен­ном потом­стве, с какой стати мы по­ла­га­ем, что в тот мо­мент, когда они идут к урнам го­ло­со­вать, они каким-то бо­жьим по­пу­ще­ни­ем пре­вра­ща­ют­ся в глас божий?

Соб­ствен­но, все­об­щее из­би­ра­тель­ное право яв­ля­ет­ся глав­ным ис­точ­ни­ком тех ка­та­стро­фи­че­ских из­ме­не­ний, ко­то­рые про­изо­шли с рож­да­е­мо­стью, с об­ра­зо­ва­ни­ем, с пен­си­ей, с ме­ди­ци­ной, с управ­ле­ни­ем го­су­дар­ством. И во всех слу­ча­ях ос­нов­ная при­чи­на ка­та­стро­фы была одна и так же: по­ли­ти­ки, дей­ству­ю­щие в рам­ках си­сте­мы все­об­ще­го из­би­ра­тель­но­го права, под видом обес­пе­че­ния спра­вед­ли­во­сти и за­бо­ты о не­счаст­ных обез­до­лен­ных умно­жа­ли число людей, ко­то­рые яв­ля­ют­ся за­ви­си­мы­ми от го­су­дар­ства.

Они умно­жа­ли, давая по­со­бия ма­те­рям-оди­ноч­кам, пре­вра­щая эми­гран­тов из бед­ных стран из са­мо­го де­я­тель­но­го со­сло­вия нации в ее самый го­су­дар­ствен­но-за­ви­си­мый сег­мент; пре­вра­щая пен­си­о­не­ров, бюд­жет­ни­ков, вра­чей, учи­те­лей, за­ви­си­мых от го­су­дар­ства, пре­вра­щая школы из со­ци­аль­но­го ин­сти­ту­та, обес­пе­чи­ва­ю­ще­го отбор и со­ци­аль­ный лифт, в ин­сти­тут, вы­ра­щи­ва­ю­щий ин­фан­тиль­ных из­би­ра­те­лей, счи­та­ю­щих, что им все долж­ны.

По сути дела, все­об­щее из­би­ра­тель­ное право  — это такой ги­гант­ский экс­пе­ри­мент по пре­вра­ще­ния боль­шин­ства на­се­ле­ния стра­ны в за­ви­си­мых от го­су­дар­ства  — не от ра­бо­то­да­те­ля, от го­су­дар­ства  — людей. И при­чем умно­же­ни­ем числа этих ква­зи­ра­бов, этих за­ви­си­мых за­ни­ма­ют­ся, за­ме­тим, любые по­ли­ти­ки в мире  — как пра­вые, так и левые, по­то­му что фор­маль­но даже пра­вые пар­тии в усло­ви­ях все­об­ще­го из­би­ра­тель­но­го права вы­нуж­де­ны де­лать вещи, ко­то­рые бы, мягко го­во­ря, уди­ви­ли бы Джор­джа Ва­шинг­то­на.

Более того, при­ме­ча­тель­но, что си­сте­ма умно­же­ния таких за­ви­си­мых дей­ству­ет, как в тех стра­нах, ко­то­рые дей­стви­тель­но яв­ля­ют­ся де­мо­кра­ти­я­ми, как в США и во Фран­ции, так и в тех стра­нах, ко­то­рые, по сути, пре­вра­ща­ют­ся в дик­та­ту­ру, поль­зу­ю­щу­ю­ся од­на­ко под­держ­кой люм­пе­ни­зи­ро­ван­но­го боль­шин­ства, как, ска­жем, в Рос­сии, Ве­не­су­э­ле или Бо­ли­вии. Раз­ни­ца толь­ко в уров­не ма­те­ри­аль­ной обес­пе­чен­но­сти люм­пе­нов, по­сколь­ку при де­мо­кра­тии он очень высок, а в вы­бор­ной дик­та­ту­ре, опи­ра­ю­щей­ся на боль­шин­ство, он низок.

Да, я не по­ни­маю ре­ши­тель­но, по­че­му из­би­ра­тель­ное право долж­но быть все­об­щим.

Ни­ко­му в го­ло­ву не при­дет вы­да­вать все­об­щие во­ди­тель­ские права. Все счи­та­ют, что для того, чтобы во­дить ма­ши­ну, надо сдать какой-то ми­ни­мум. Все-таки, со­гла­си­тесь, во­жде­ние ма­ши­ны  — это дело менее от­вет­ствен­ное, чем выбор главы го­су­дар­ства. Как-то никто не го­во­рит, что даль­то­ни­ка нель­зя огра­ни­чи­вать в во­ди­тель­ских пра­вах, по­то­му что если мы се­год­ня лишим прав даль­то­ни­ка, то зав­тра мы лишим этого права Нем­цо­ва с Ка­сья­но­вым.

Мы ли­ша­ем людей даже ро­ди­тель­ских прав, прав, ко­то­рые, ка­за­лось бы, да­ро­ва­ны самой био­ло­ги­ей. Т. е. если у нас мать нар­ко­ман­ка, ре­бе­нок во вшах, то мы эту мать ли­ша­ем ро­ди­тель­ских прав, но из­би­ра­тель­ных прав мы ее не ли­ша­ем. Т. е. она не может вос­пи­ты­вать сво­е­го ре­бен­ка, но го­ло­со­вать  — это свя­тое право лич­но­сти. Мы ли­ша­ем пре­ступ­ни­ков и су­ма­сшед­ших сво­бо­ды, но мы остав­ля­ем им право го­ло­со­вать.

В 1870 году в Ве­ли­ко­бри­та­нии был при­нят закон, за­пре­ща­ю­щий пре­ступ­ни­кам го­ло­со­вать. Так что же вы ду­ма­е­те? Некий Джон Херст, ко­то­рый сидел в тюрь­ме за то, что за­ру­бил то­по­ром ста­руш­ку, ан­глий­ский такой Рас­коль­ни­ков, на­ка­тал жа­ло­бу в Страс­бург. И в 2005 году Страс­бург по­ста­но­вил, что закон дол­жен быть от­ме­нен как про­ти­во­ре­ча­щий Ев­ро­пей­ской хар­тии по пра­вам че­ло­ве­ка.

Я хочу по­нять смысл этого за­ме­ча­тель­но­го ре­ше­ния. Если Страс­бург счи­та­ет, что люди, ко­то­рые уби­ва­ют то­по­ра­ми ста­ру­шек, яв­ля­ют­ся пол­но­цен­ны­ми чле­на­ми об­ще­ства, да­вай­те их вы­пу­стим на сво­бо­ду. Ведь об­ще­ство их угне­та­ет, оно от­ня­ло у них сво­бо­ду. На самом деле это, на­вер­ное, более важ­ная штука, чем право го­ло­со­вать. А если Страс­бург все-таки так не счи­та­ет, то, может быть, да­вай­те лишим хотя бы этого че­ло­ве­ка права го­ло­со­вать.

Ко­неч­но, я имею в виду, пре­жде всего, не убийц и нар­ко­ма­нов, я имею, пре­жде всего, ижди­вен­цев, ко­то­рых при все­об­щем из­би­ра­тель­ном праве ста­но­вит­ся всё боль­ше. Со все­об­щим из­би­ра­тель­ным пра­вом при де­мо­кра­тии про­ис­хо­дит то же, со все­об­щей соб­ствен­но­стью при со­ци­а­лиз­ме. Все­об­щее  — зна­чит, ничье. И в этом мое прин­ци­пи­аль­ное раз­но­гла­сие с рос­сий­ски­ми де­мо­кра­та­ми и мое прин­ци­пи­аль­ное со­гла­сие с Мэ­ди­со­ном и Джеф­фер­со­ном.

Еще не­сколь­ко мо­мен­тов, ко­то­рые я хочу ска­зать. Весь со­вре­мен­ный ли­бе­раль­ный по­ли­ти­че­ский дис­курс устро­ен так, что нам по умол­ча­нию вну­ша­ют, что де­мо­кра­тия  — это и есть сво­бо­да. Еще раз по­вто­ряю, что про­ти­во­по­лож­ность де­мо­кра­тии и сво­бо­ды  — это то, на чем стро­и­лась по­лит­фи­ло­со­фия XIX века. Од­на­ко строй, при ко­то­ром это было сде­ла­но, от­нюдь не был де­мо­кра­ти­ей. В Ве­ли­ко­бри­та­нии XVIII века была пар­ла­мент­ская мо­нар­хия, ко­ли­че­ство из­би­ра­те­лей, име­ю­щих право из­би­рать члена пар­ла­мен­та, было огра­ни­че­но, про­из­воль­но, не­спра­вед­ли­во, со­став­ля­ло не более 10% на­се­ле­ния.

Нам так же по умол­ча­нию дают по­нять, что вот, мол, пер­вая де­мо­кра­тия но­во­го вре­ме­ни по­яви­лась в Аме­ри­ке. Еще раз, это не так. Если и было нечто, чего бо­я­лись отцы-ос­но­ва­те­ли еще боль­ше ти­ра­нии мо­нар­ха, так это ти­ра­нии боль­шин­ства. Кон­сти­ту­ции аме­ри­кан­ских шта­тов огра­ни­чи­ва­ли ко­ли­че­ство из­би­ра­те­лей, в ос­нов­ном сводя это дело к иму­ще­ствен­но­му или зе­мель­но­му цензу, в ос­нов­ном на­ста­и­ва­ли на на­ли­чии зе­мель­но­го участ­ка. Кста­ти, опять же часто это было уто­пи­че­ское тре­бо­ва­ние, всту­па­ло в про­ти­во­ре­чие с раз­ви­ти­ем аме­ри­кан­ско­го об­ще­ства.

В 1841 году в штате Род-Ай­ленд даже вспых­ну­ло вос­ста­ние че­ло­ве­ка по имени Дорр в поль­зу все­об­ще­го из­би­ра­тель­но­го права, вы­зван­ное тем, что, по­сколь­ку кон­сти­ту­ция Род-Ай­лен­да ре­зер­ви­ро­ва­ла право го­ло­са за вла­дель­ца­ми зе­мель­ной соб­ствен­но­сти, это ли­ши­ло права го­ло­са около 60% на­се­ле­ния. Если по­смот­реть, когда в но­вей­шей ис­то­рии Ев­ро­пы воз­ни­ка­ет все­об­щее из­би­ра­тель­ное право, то мы видим, что оно воз­ни­ка­ет под вли­я­ни­ем идей Руссо во время Ве­ли­кой Фран­цуз­ской ре­во­лю­ции, быст­ро кон­ча­ет­ся ги­льо­ти­ной. А после ре­во­лю­ции 48 года кон­ча­ет­ся быст­ро На­по­лео­ном III.

Тре­тий раз в но­вей­шей ис­то­рии Ев­ро­пы все­об­щее из­би­ра­тель­ное право для муж­чин вво­дит канц­лер Бисмарк, имен­но затем, чтобы раз­ба­вить ли­бе­ра­лизм соб­ствен­ни­ков пат­ри­о­тиз­мом масс. Мы пом­ним, что все­об­щее из­би­ра­тель­ное право при­ве­ло в Гер­ма­нии к вла­сти Гит­ле­ра. Обыч­но нам го­во­рят, что это, мол, ис­клю­че­ние. На самом деле в том-то и про­бле­ма, что рас­про­стра­не­ние раз­ных то­та­ли­тар­ных идео­ло­гий на клас­со­вом, ре­ли­ги­оз­ном, на­ци­о­наль­ном суб­стра­те стало имен­но след­стви­ем док­три­ны воли нации, и Гит­лер от­нюдь не ис­клю­че­ние.

И в со­вре­мен­ном мире мы видим то же самое. По­то­му что шо­ви­низм, на­цизм, ре­ли­ги­оз­ный экс­тре­мизм ста­но­вят­ся вер­ны­ми при­ме­та­ми тех нищих стран, где право вы­бо­ра по­лу­ча­ет боль­шин­ство. Евреи, му­суль­ма­не на Ближ­нем Во­сто­ке ты­ся­чу с лиш­ним лет ужи­ва­лись вме­сте под вла­стью ав­то­ри­тар­ных вла­сти­те­лей. Те­перь по­смот­ри­те, что про­ис­хо­дит в Егип­те, когда гро­мят из­ра­иль­ское по­соль­ство. Это что, не воля на­ро­да? Это что, пра­виль­ная воля? Я долж­на перед этой волей на­ро­да скло­нить­ся? Когда в Ру­ан­де хуту ре­за­ли тутси, это было не ре­ше­ние пра­ви­те­лей. По этому по­во­ду су­ще­ство­вал среди хуту ши­ро­кий на­ци­о­наль­ный кон­сен­сус, воля нации, как ска­зал бы Руссо.

Как я уже ска­за­ла, в самой Ев­ро­пе рас­про­стра­не­ние все­об­ще­го из­би­ра­тель­но­го права было свя­за­но с двумя шед­ши­ми па­рал­лель­но про­цес­са­ми. Это было по­яв­ле­ние мас­со­вой армии об­раз­ца Пер­вой ми­ро­вой войны. В ис­то­рии че­ло­ве­че­ства во­об­ще так устро­е­но: как устро­е­на армия, так устро­е­но и го­су­дар­ство. Если вы сра­жа­е­тесь с по­мо­щью пе­хо­ты, как греки в своих по­ли­сах, то у вас каж­дый воин го­ло­су­ет, и у вас де­мо­кра­тия. Если вы сра­жа­е­тесь с по­мо­щью ры­ца­рей, то у вас фе­о­да­лизм.

Кста­ти, одна из пра­виль­ных и по­нят­ных при­чин, по­че­му на про­тя­же­нии боль­шей части че­ло­ве­че­ской ис­то­рии жен­щи­ны не го­ло­со­ва­ли. По­то­му что самым важ­ным ре­ше­ни­ем, ко­то­рое при­хо­ди­лось при­ни­мать или гре­че­ско­му на­род­но­му со­бра­нию, или ев­ро­пей­ско­му пар­ла­мен­ту, было обык­но­вен­ное ре­ше­ние о войне. Стран­но, если бы это ре­ше­ние при­ни­ма­ли те, кто не воюет.

Мас­со­вая армия тре­бо­ва­ла мас­со­вых из­би­ра­тель­ных прав. Мас­со­вые из­би­ра­тель­ные права при­во­ди­ли к росту то­та­ли­тар­ных на­стро­е­ний. И то­та­ли­тар­ные на­стро­е­ния, дав­ле­ние то­та­ли­тар­ных идео­ло­гий  — и фа­шиз­ма, и со­ци­а­лиз­ма, и на­ци­о­нал-со­ци­а­лиз­ма,  — оно даль­ше обу­сло­ви­ло рас­ши­ре­ние из­би­ра­тель­ных прав. И тем, кто счи­та­ет, что огра­ни­че­ние из­би­ра­тель­ных прав  — это фа­шизм, я долж­на с го­ре­чью со­об­щить, что пер­вой кон­сти­ту­ци­ей Ев­ро­пы, ко­то­рая, дей­стви­тель­но, все­об­щее из­би­ра­тель­ное право всем предо­ста­ви­ла, в том числе и жен­щи­нам, была ита­льян­ская кон­сти­ту­ция вре­мен Мус­со­ли­ни. Вто­рой была ста­лин­ская кон­сти­ту­ция.

Соб­ствен­но, имен­но после Вто­рой ми­ро­вой войны все­об­щее из­би­ра­тель­ное право на­ча­ло свое три­ум­фаль­ное ше­ствие. По­то­му что очень труд­но было объ­яс­нить люм­пе­нам и людям, ко­то­рые мало за­ра­ба­ты­ва­ют, с точки зре­ния всё более и более рас­про­стра­няв­ших­ся левых идео­ло­гий, а по­че­му они ис­клю­че­ны из про­цес­са при­ня­тия ре­ше­ний.