Ру­шат­ся ос­но­вы ми­ро­со­зер­ца­ния XIX века, и по­то­му ру­шат­ся ос­но­ван­ные на нем го­су­дар­ства и куль­ту­ры. Ру­шат­ся го­су­дар­ства мо­нар­хи­че­ские и де­мо­кра­ти­че­ские, оди­на­ко­во имев­шие в своей пер­во­ос­но­ве гу­ма­низм. Пе­ре­жи­ва­ет кри­зис и крах не та или иная форма го­су­дар­ства, а само го­су­дар­ство. Креп­ких, дол­го­лет­них го­су­дарств не оста­лось. Ни одно го­су­дар­ство не знает, что будет с ним зав­тра. Ни­ка­кой ле­ги­ти­мизм, ле­ги­ти­мизм ли ста­рых мо­нар­хий или ле­ги­ти­мизм новых де­мо­кра­тий с их фор­маль­ной' идеей на­ро­до­вла­стия, не имеет более силы над ду­ша­ми людей. Никто более не верит ни в какие юри­ди­че­ские и по­ли­ти­че­ские формы, никто ни в грош не ста­вит ни­ка­ких кон­сти­ту­ций. Все ре­ша­ет­ся ре­аль­ной силой. Прав Лас­саль в своей за­ме­ча­тель­ной речи о кон­сти­ту­ции. Го­су­дар­ство дер­жит­ся не юри­ди­че­ски­ми, а со­ци­аль­но-био­ло­ги­че­ски­ми ос­но­ва­ми. Это окон­ча­тель­но об­на­ру­жи­ла ми­ро­вая война, со­вер­шен­но дис­кре­ди­ти­ро­вав­шая идею фор­маль­но­го права. Ита­льян­ский фа­шизм не менее, чем ком­му­низм, сви­де­тель­ству­ет о кри­зи­се и крахе ста­рых го­су­дарств. В фа­шиз­ме спон­тан­ные об­ще­ствен­ные со­еди­не­ния идут на смену ста­ро­му го­су­дар­ству и берут на себя ор­га­ни­за­цию вла­сти. Доб­ро­воль­че­ская фа­шист­ская армия су­ще­ству­ет на­ря­ду с ста­рой го­су­дар­ствен­ной ар­ми­ей, фа­шист­ская по­ли­ция на­ря­ду с ста­рой го­су­дар­ствен­ной по­ли­ци­ей и имеет ре­аль­ное пре­об­ла­да­ние. Это не есть прин­цип новой ис­то­рии, это, ско­рее, прин­цип конца Рим­ской им­пе­рии и на­ча­ла Сред­не­ве­ко­вья. И фа­шизм, един­ствен­ное твор­че­ское яв­ле­ние в по­ли­ти­че­ской жизни со­вре­мен­ной Ев­ро­пы, есть в такой же мере Новое сред­не­ве­ко­вье, как и ком­му­низм. Фа­шизм глу­бо­ко про­ти­во­по­ло­жен прин­ци­пу фор­маль­но­го ле­ги­ти­миз­ма, он не хочет его знать, он есть не­по­сред­ствен­ное об­на­ру­же­ние воли к жизни и воли к вла­сти, об­на­ру­же­ние био­ло­ги­че­ской силы, а не права. Па­де­ние

за­кон­но­го прин­ци­па вла­сти, пра­во­во­го прин­ци­па мо­нар­хий и де­мо­кра­тий и за­ме­на его прин­ци­пом силы, жиз­нен­ной энер­гии спон­тан­ных об­ще­ствен­ных групп и со­еди­не­ний я услов­но на­зы­ваю новым сред­не­ве­ко­вьем, фа­шизм не знает, во имя чего он дей­ству­ет, но он пе­ре­хо­дит уже от юри­ди­че­ских форм к самой жизни. Со­вер­шен­но также по­те­ря­ла власть над ду­ша­ми людей ра­ци­о­на­ли­сти­че­ская фи­ло­со­фия, ле­ги­ти­мизм по­зна­ния, обос­но­ван­ный гно­сео­ло­ги­че­ски. Гно­сео­ло­гия и есть юрис­пру­ден­ция в по­зна­нии, фор­ма­ли­сти­ка, за­кон­ни­че­ство. Те­перь вес дви­же­ние мысли ищет фи­ло­со­фии жизни и жиз­нен­ной фи­ло­со­фии, хочет пе­рей­ти к пред­мет­но­сти. В фи­ло­соф­ском мыш­ле­нии тоже об­на­ру­жи­ва­ет­ся сво­е­го рода фа­шизм. Он также еще не знает сво­е­го "во имя", но пе­ре­хо­дит от формы к со­дер­жа­нию, от во­про­са о за­кон­ных пра­вах по­зна­ния к во­про­су о самом по­зна­нии жизни и бытия. Вли­я­тель­ная фи­ло­со­фия пе­ре­ста­ет быть ака­де­ми­че­ской, школь­ной, как вли­я­тель­ная по­ли­ти­ка пе­ре­ста­ет быть пар­ла­мент­ской. Все это симп­то­мы од­но­го и того же про­цес­са, стрем­ле­ние при­об­щить­ся к жизни. Мир про­хо­дит через хаос, но стре­мит­ся к об­ра­зо­ва­нию ду­хов­но­го кос­мо­са, уни­вер­су­ма, по­доб­но­го сред­не­ве­ко­во­му. Упа­док дол­жен пред­ше­ство­вать но­во­му сред­не­ве­ко­вью. Нужно про­сле­дить эле­мен­ты от­ми­ра­ю­щие и эле­мен­ты на­рож­да­ю­щи­е­ся. Но все время нужно пом­нить, что в силу при­су­щей че­ло­ве­че­ству сво­бо­ды оно может идти двумя пу­тя­ми, что бу­ду­щее двой­ствен­но. Я пы­та­юсь на­чер­тить путь, ко­то­рым оно долж­но идти, все время имея. в виду эту двой­ствен­ность.

Ин­ди­ви­ду­а­лизм, ато­ми­за­ция об­ще­ства, без­удерж­ная по­хоть жизни, не­огра­ни­чен­ный рост на­ро­до­на­се­ле­ния и не­огра­ни­чен­ный рост по­треб­но­стей, упа­док веры, ослаб­ле­ние ду­хов­ной жизни  — все это при­ве­ло к со­зда­нию ин­ду­стри­аль­но-ка­пи­та­ли­сти­че­ской си­сте­мы, ко­то­рая из­ме­ни­ла весь ха­рак­тер че­ло­ве­че­ской жизни, весь стиль ее, ото­рвав жизнь че­ло­ве­че­скую от ритма при­ро­ды. Ма­ши­на, тех­ни­ка, та власть, ко­то­рую она с собой при­но­сит, та быст­ро­та дви­же­ния, ко­то­рую она по­рож­да­ет, со­зда­ют хи­ме­ры и фан­тазмы, на­прав­ля­ют жизнь че­ло­ве­че­скую к фик­ци­ям, ко­то­рые про­из­во­дят впе­чат­ле­ние нан­ре­аль­ней­ших ре­аль­но­стей. Много ли есть он­то­ло­ги­че­ски ре­аль­но­го в бир­жах, бан­ках, в бу­маж­ных день­гах, в чу­до­вищ­ных фаб­ри­ках, про­из­во­дя­щих не­нуж­ные пред­ме­ты или ору­дия ис­треб­ле­ния жизни, во внеш­ней рос­ко­ши, в речах пар­ла­мен­та­ри­ев и ад­во­ка­тов, в га­зет­ных ста­тьях, много ли есть ре­аль­но­го в росте не­на­сыт­ных по­треб­но­стей? По­всю­ду рас­кры­ва­ет­ся дур­ная бес­ко­неч­ность, не зна­ю­щая за­вер­ше­ния. Вся ка­пи­та­ли­сти­че­ская си­сте­ма хо­зяй­ства есть дети ше по­жи­ра­ю­щей и ис­треб­ля­ю­щей по­хо­ти. Она могла воз­ник­нуть лишь в об­ще­стве, ко­то­рое окон­ча­тель­но (уча­ща­юсь от вся­ко­го хри­сти­ан­ско­го ас­ке­тиз­ма, от­вер­ну­лось от неба и ис­клю­чи­тель­но от­да­лось зем­ным удо­вле­тво­ре­ни­ям. Ка­пи­та­лизм со­вер­шен­но не­воз­мож­но мыс­лить как са­краль­ное хо­зяй­ство, он, ко­неч­но, есть ре­зуль­тат се­ку­ля­ри­за­ции хо­зяй­ствен­ной жизни. В этой си­сте­ме на­ру­ша­ет­ся ис­тин­ное иерар­хи­че­ское со­под­чи­не­ние ма­те­ри­аль­но­го ду­хов­но­му. Эко­но­мизм нашей ис­то­ри­че­ской эпохи и есть на­ру­ше­ние ис­тин­но­го иерар­хиз­ма че­ло­ве­че­ско­го об­ще­ства, утеря ду­хов­но­го цен­тра. Ав­то­но­мия хо­зяй­ствен­ной жизни при­ве­ла к ее гос­под­ству над всей жиз­нью че­ло­ве­че­ских об­ществ. Ма­мо­низм стал опре­де­ля­ю­щей силой века, ко­то­рый более всего по­кло­ня­ет­ся зо­ло­то­му-тель­цу. И ужас­нее всего, что в этом ничем не при­кры­том ма­мо­низ­ме век наш видит ве­ли­кое пре­иму­ще­ство по­зна­ния ис­ти­ны, осво­бож­де­ния от ил­лю­зий. Эко­но­ми­че­ский ма­те­ри­а­лизм наи­бо­лее со­вер­шен­но это фор­му­ли­ро­вал, он при­знал ил­лю­зи­ей и об­ма­ном всю ду­хов­ную жизнь че­ло­ве­че­ства. Со­ци­а­лизм есть лишь даль­ней­шее раз­ви­тие ин­ду­стри­аль­но-ка­пи­та­ли­сти­че­ской си­сте­мы, лишь окон­ча­тель­ное тор­же­ство за­ло­жен­ных в ней начал и все­об­щее их рас­про­стра­не­ние. Со­ци­а­ли­сты берут у бур­жу­аз­но­го ка­пи­та­ли­сти­че­ско­го об­ще­ства его ма­те­ри­а­лизм, его без­бо­жие, его по­верх­ност­ное про­све­ти­тель­ство, его не­лю­бовь к духу и ду­хов­ной жизни, его жад­ность к жизни, к ее успе­хам и удо­вле­тво­ре­ни­ям, его борь­бу за эго­и­сти­че­ские ин­те­ре­сы, его

не­спо­соб­ность, к внут­рен­ней со­сре­до­то­чен­но­сти. Ка­пи­та­лизм и со­ци­а­лизм оди­на­ко­во со­про­вож­да­ют­ся упад­ком и уга­са­ни­ем ду­хов­но­го твор­че­ства, убы­лью духа в че­ло­ве­че­ском об­ще­стве. Они воз­ни­ка­ют не почве убыли духа как ре­зуль­тат дол­го­го ис­то­ри­че­ско­го пути от­па­де­ния от ду­хов­но­го цен­тра жизни, от Бога. Вся энер­гия на­пра­ви­лась во вне. Это и есть пе­ре­ход куль­ту­ры в ци­ви­ли­за­цию. От­ми­ра­ет вся свя­щен­ная сим­во­ли­ка куль­ту­ры. Этот дух про­яв­ля­ет­ся уже в древ­них куль­ту­рах, и вет­хо­за­вет­ные про­ро­ки об­ли­ча­ют его. На­сколь­ко выше, ду­хов­нее, по­ту­сто­рон­нее была куль­ту­ра древ­не­го Егип­та или куль­ту­ра

сред­не­ве­ко­вья, чем со­вре­мен­ная куль­ту­ра XIX и XX веков. Нам пред­сто­ит не­со­мнен­ный факт: в новой ис­то­рии, гор­дой своим про­грес­сом, центр тя­же­сти жизни пе­ре­ме­ща­ет­ся из ду­хов­ной сферы в ма­те­ри­аль­ную, из внут­рен­ней во внеш­нюю жизнь, об­ще­ство ста­но­вит­ся все менее ре­ли­ги­оз­ным. Не цер­ковь, а биржа стала гос­под­ству­ю­щей и ре­гу­ли­ру­ю­щей силой жизни. Ни за какие свя­щен­ные сим­во­лы ши­ро­кие массы не хотят уже бо­роть­ся и уми­рать. Люди не живут уже спо­ра­ми о дог­ма­тах веры, не вол­ну­ют­ся так тай­на­ми бо­же­ствен­ной жизни, как в ста­рин­ные вре­ме­на. Они счи­та­ют себя сво­бод­ны­ми от свя­щен­но­го безу­мия. Таков стиль нашей ка­пи­та­ли­сти­че­ски-со­ци­а­ли­сти­че­ской эпохи. Вот этой эпохе по мно­гим при­зна­кам на­сту­па­ет конец. Ин­ду­стри­аль­но-ка­пи­та­ли­сти­че­ская эпоха ока­за­лась хруп­кой, она сама себя от­ри­ца­ет, она по­рож­да­ет ка­та­стро­фы. Ми­ро­вая война с ее не­слы­хан­ным ужа­сом по­рож­де­на этой си­сте­мой. Со­вре­мен­ный им­пе­ри­а­лизм вырос в нед­рах этой си­сте­мы. Он по­жи­ра­ет сам себя. Ка­пи­та­ли­сти­че­ская Ев­ро­па на­ча­ла себя ми­ли­та­ри­сти­че­ски ис­треб­лять. Тру­дя­щи­е­ся клас­сы жили в гип­но­зе ин­ду­стри­аль­ной си­сте­мы. Этот гип­ноз пре­кра­тил­ся после ка­та­стро­фы ми­ро­вой войны. На­ро­ды труд­но будет вновь при­ну­дить к той дис­ци­пли­не труда, ко­то­рая гос­под­ство­ва­ла в ка­пи­та­ли­сти­че­ских об­ще­ствах. И труд­но будет вос­ста­но­вить преж­нюю про­из­во­ди­тель­ность труда. Со­ци­а­лизм на это не спо­со­бен. Ду­хов­ные ос­но­вы труда раз­ло­жи­лись и еще не най­де­но новых. Дис­ци­пли­на труда есть жиз­нен­ный во­прос для со­вре­мен­ных об­ществ. Но это есть во­прос об освя­ще­нии и оправ­да­нии труда. Во­прос этот со­всем не ста­вит­ся ни в ка­пи­та­лиз­ме, ни в со­ци­а­лиз­ме, ко­то­рый самим тру­дом со­всем не ин­те­ре­су­ет­ся. Чтобы доль­ше жить, обанк­ро­тив­шим­ся на­ро­дам при­дет­ся, быть может" всту­пить на иной путь, на путь огра­ни­че­ния по­хо­ти жизни, огра­ни­че­ния бес­ко­неч­но­го роста, по­треб­но­стей и роста на­ро­до­на­се­ле­ния, путь но­во­го ас­ке­тиз­ма, т. е. от­ри­ца­ния основ ин­ду­стри­аль­но-ка­пи­та­ли­сти­че­ской си­сте­мы. Это, ко­неч­но, не озна­ча­ет от­ри­ца­ния че­ло­ве­че­ской изоб­ре­та­тель­но­сти и тех­ни­ки, но озна­ча­ет из­ме­не­ние ее роли, под­чи­не­ние ее че­ло­ве­че­ско­му духу. При­дет­ся по-но­во­му об­ра­тить­ся к при­ро­де, к сель­ско­му хо­зяй­ству, к ре­мес­лам. Город дол­жен при­бли­зить­ся к де­рев­не. При­дет­ся ор­га­ни­зо­вать­ся в хо­зяй­ствен­ные союзы и кор­по­ра­ции, прин­цип кон­ку­рен­ции за­ме­нить прин­ци­пом ко­опе­ра­ции. Прин­цип част­ной соб­ствен­но­сти в веч­ной своей ос­но­ве со­хра­нит­ся, но будет огра­ни­чен и оду­хо­тво­рен. Чу­до­вищ­ных част­ных бо­гатств новой ис­то­рии не будет. Ра­вен­ства тоже не будет, но не будет и го­лод­ных и по­ги­ба­ю­щих от нужды. При­дет­ся пе­рей­ти к идее упро­щен­ной эле­мен­тар­ной ма­те­ри­аль­ной куль­ту­ре и более слож­ной ду­хов­ной куль­ту­ре. Конец ка­пи­та­лиз­ма есть конец новой ис­то­рии и на­ча­ло но­во­го сред­не­ве­ко­вья. Гран­ди­оз­ное пред­при­я­тие новой ис­то­рии нужно лик­ви­ди­ро­вать, оно не уда­лось. Но до этого быть может еще сде­ла­ет по­пыт­ку раз­ви­вать­ся тех­ни­че­ская ци­ви­ли­за­ция до по­след­них пре­де­лов, до чер­ной магии, равно как и ком­му­низм.

Мы всту­па­ем в эпоху, во мно­гом ана­ло­гич­ную эпохе эл­ли­ни­сти­че­ской. Если ни­ко­гда не было та­ко­го разъ­еди­не­ния и враж­ды, то ни­ко­гда на про­тя­же­нии новой ис­то­рии не было та­ко­го ми­ро­во­го сбли­же­ния и объ­еди­не­ния. Кро­ва­вый раз­дор ми­ро­вой войны спо­соб­ство­вал сбли­же­нию и бра­та­нию на­ро­дов, объ­еди­не­нию рас и куль­тур. Ми­ро­вая война вы­ве­ла Ев­ро­пу из ее за­мкну­то­го со­сто­я­ния. Судь­ба всех на­ци­о­наль­но­стей пе­ре­ста­ла быть за­мкну­той и изо­ли­ро­ван­ной, все от всех за­ви­сят. Устрой­ство вся­ко­го на­ро­да ныне за­ви­сит от со­сто­я­ния всего мира. То, что со­вер­ша­ет­ся в Рос­сии, от­зы­ва­ет­ся на всех стра­нах и на­ро­дах. Ни­ко­гда еще не было та­ко­го со­при­кос­но­ве­нии мира За­па­да и мира Во­сто­ка, ко­то­рые долго жили изо­ли­ро­ван­но. Куль­ту­ра пе­ре­ста­ет быть ев­ро­пей­ской, она ста­но­вит­ся все­мир­ной. Ев­ро­па при­нуж­де­на будет от­ка­зать­ся от того, чтобы быть мо­но­по­ли­стом куль­ту­ры". Рос­сия, сто­я­щая в цен­тре Во­сто­ка и За­па­да, хотя страш­ным и ка­та­стро­фи­че­ским путем, по­лу­ча­ет все более ощу­ти­тель­ное ми­ро­вое зна­че­ние, ста­но­вит­ся в цен­тре ми­ро­во­го вни­ма­ния. Еще до ми­ро­вой войны им­пе­ри­а­лизм в своей не­от­вра­ти­мой диа­лек­ти­ке вы­во­дил го­су­дар­ства и на­ро­ды из их за­мкну­то­го на­ци­о­наль­но­го су­ще­ство­ва­ния и ввер­гал их в ми­ро­вую ширь, бро­сал за моря и оке­а­ны. Ка­пи­та­лизм на вер­ши­нах своих со­здал ми­ро­вую си­сте­му хо­зяй­ства и по­ста­вил эко­но­ми­че­скую жизнь каж­дой стра­ны в за­ви­си­мость от ми­ро­во­го эко­но­ми­че­ско­го по­ло­же­ния. Он в выс­шей сте­пе­ни спо­соб­ству­ет эко­но­ми­че­ско­му сбли­же­нию на­ро­дов и ему свой­стве­нен свое­об­раз­ный ин­тер­на­ци­о­на­лизм. С дру­гой сто­ро­ны, со­ци­а­лизм при­ни­ма­ет ин­тер­на­ци­о­наль­ный ха­рак­тер, и в ком­му­ни­сти­че­ском ин­тер­на­ци­о­на­ле по-но­во­му и из­вра­щен­но вос­ста­ет ста­рая идея при­ну­ди­тель­но­го уни­вер­са­лиз­ма. Рас­пав­ший­ся мир новой ис­то­рии, на­хо­дя­щий­ся в со­сто­я­нии кро­ва­вой борь­бы наций, клас­сов и от­дель­ных людей, одер­жи­мый по­до­зри­тель­но­стью и зло­бой, раз­ны­ми пу­тя­ми стре­мит­ся к уни­вер­саль­но­му един­ству, к пре­одо­ле­нию того ис­клю­чи­тель­но­го на­ци­о­наль­но­го обособ­ле­ния, ко­то­рое до­ве­ло нации до па­де­ния и раз­ло­же­ния. Ев­ро­па не толь­ко на­нес­ла себе страш­ные удары в ми­ро­вой войне, но она про­дол­жа­ет ис­треб­лять себя в не­пре­кра­ща­ю­щей­ся рас­пре Фран­ции и Гер­ма­нии, во вза­им­ной по­до­зри­тель­но­сти и не­доб­ро­же­ла­тель­стве всех наций. Ни­ка­ко­го выс­ше­го и об­ще­го ду­хов­но­го три­бу­на­ла нации не при­зна­ют. Но под этим, глуб­же этого идет про­цесс ми­ро­во­го объ­еди­не­ния, более ши­ро­ко­го, чем ев­ро­пей­ское. Ин­тер­на­ци­о­на­лизм есть от­вра­ти­тель­ная ка­ри­ка­ту­ра на все­ленн­с­кость. Но дух все­ленн­с­ко­сти дол­жен про­бу­дить­ся у хри­сти­ан­ских на­ро­дов, воля к сво­бод­но­му уни­вер­са­лиз­му долж­на об­на­ру­жить­ся. Рус­ский народ из всех на­ро­дов мира наи­бо­лее все­че­ло­ве­че­ский, все­лен­ский по сво­е­му духу, это при­над­ле­жит стро­е­нию его на­ци­о­наль­но­го духа. И при­зва­ни­ем рус­ско­го на­ро­да долж­но быть дело ми­ро­во­го объ­еди­не­ния, об­ра­зо­ва­ние еди­но­го хри­сти­ан­ско­го ду­хов­но­го кос­мо­са. Но для этого, ко­неч­но, народ рус­ский дол­жен быть креп­кой на­ци­о­наль­ной ин­ди­ви­ду­аль­но­стью. Народ рус­ский на путях своих под­вер­га­ет­ся самым боль­шим со­блаз­нам и со­блаз­нам са­мо­го про­ти­во­по­лож­но­го ха­рак­те­ра ис­клю­чи­тель­но­му ин­тер­на­ци­о­на­лиз­му, ис­треб­ля­ю­ще­му Рос­сию, и не менее ис­клю­чи­тель­но­му на­ци­о­на­лиз­му, от­де­ля­ю­ще­му Рос­сию от Ев­ро­пы. Про­цес­сы, на­прав­лен­ные к пре­одо­ле­нию на­ци­о­наль­ной за­мкну­то­сти и к об­ра­зо­ва­нию уни­вер­саль­но­го един­ства, я на­зы­ваю кон­цом новой ис­то­рии, ее ин­ди­ви­ду­а­ли­сти­че­ско­го духа, и на­ча­лом но­во­го сред­не­ве­ко­вья. В этом смыс­ле ком­му­ни­сти­че­ский ин­тер­на­ци­о­на­лизм есть уже яв­ле­ние но­во­го сред­не­ве­ко­вья, а не ста­рой новой ис­то­рии и к но­во­му сред­не­ве­ко­вью нужно от­не­сти вся­кую волю к ре­ли­ги­оз­но­му объ­еди­не­нию, со­еди­не­нию разо­рван­ных ча­стей хри­сти­ан­ско­го мира, волю к уни­вер­саль­ной ду­хов­ной куль­ту­ре, об­на­ру­жи­ва­ю­щу­ю­ся в выс­шем ду­хов­ном слое со­вре­мен­но­го че­ло­ве­че­ства. Это не, зна­чит, что новое сред­не­ве­ко­вье будет ис­клю­чи­тель­но па­ци­фич­но, не будет знать войн. Пред­сто­ит, быть может, ве­ли­кая борь­ба и к ней нужно быть го­то­вым. Но войны будут не столь­ко на­ци­о­наль­но-по­ли­ти­че­ски­ми, сколь­ко ду­хов­но-ре­ли­ги­оз­ны­ми.