Соб­ствен­но для на­ро­до­прав­ства не го­дит­ся и тра­ди­ци­он­ная на­род­ная воля, ко­то­рая дает толь­ко общий дух, общее на­прав­ле­ние, но никак не част­ные ука­за­ния по ты­ся­че во­про­сов еже­днев­но­го за­ко­но­да­тель­ства и управ­ле­ния. Эти во­про­сы, по­сле­до­ва­тель­ное и сме­ня­ю­ще­е­ся ре­ше­ние ко­то­рых со­став­ля­ет управ­ле­ние стра­ной, ясны толь­ко при по­сто­ян­ном спе­ци­аль­ном их изу­че­нии, дру­ги­ми сло­ва­ми  — они ясны толь­ко для лиц того слоя, ко­то­рый спе­ци­а­ли­зи­ру­ет­ся имен­но на делах управ­ле­ния, на делах по­ли­ти­ки. Толь­ко этот пра­вя­щий слой имеет в от­но­ше­нии их какую-ни­будь волю. По­это­му такой класс и по­яв­ля­ет­ся не­из­беж­но, не­смот­ря на все наши тео­рии. Соб­ствен­но же на­род­ная воля с ха­рак­те­ром все­общ­но­сти, един­ства про­яв­ля­ет­ся лишь в ред­ких, ис­клю­чи­тель­ных слу­ча­ях: «война на­смерть», «мир во что бы то ни стало», «долой узур­па­то­ра» и т. п. Эти слу­чаи не толь­ко редки, но, сверх того, в них на­род­ная воля на­столь­ко ясна, что не тре­бу­ет ни­ка­ких го­ло­со­ва­ний, и на­столь­ко мо­гу­ча, что нет вла­сти, ко­то­рая бы ей не под­чи­ни­лась. Такая на­род­ная воля су­ще­ство­ва­ла, су­ще­ству­ет и будет су­ще­ство­вать во всех го­су­дар­ствах мира.

Не о ней шла речь, не на ней на­ча­ли стро­ить новое об­ще­ство. Ли­бе­раль­ный де­мо­кра­тизм об­ра­тил­ся к на­лич­ной сумме обы­ва­те­лей стра­ны с тре­бо­ва­ни­ем, чтоб этот народ вы­ска­зы­вал свою волю по всем те­ку­щим во­про­сам управ­ле­ния: по­вы­шать по­шли­ну или по­ни­жать? за­ни­мать такую-то ко­ло­нию или не за­ни­мать? в одной или в дру­гой форме вести го­су­дар­ствен­ное хо­зяй­ство? Аб­сурд, не­воз­мож­ность! Не под­ле­жит ни ма­лей­ше­му со­мне­нию, что у массы оби­та­те­лей стра­ны фи­зи­че­ски не может быть общей воли по всем этим во­про­сам, а су­ще­ству­ет или без­раз­ли­чие, или не­до­уме­ние, когда во­прос прямо не за­де­ва­ет че­ло­ве­ка, или ряд част­ных, эго­и­сти­че­ских и вза­им­но про­ти­во­по­лож­ных же­ла­ний.

По каж­до­му во­про­су най­дет­ся не­сколь­ко че­ло­век, дей­стви­тель­но зна­ко­мых с ним, рас­суж­да­ю­щих умно и бес­ко­рыст­но, но, во-пер­вых, и их мне­ние толь­ко част­ное, а во-вто­рых, такой цен­ный голос имеет ровно столь­ко же веса на бал­ло­ти­ров­ке, как голос че­ло­ве­ка глу­по­го и ни­че­го в во­про­се не смыс­ля­ще­го. Во вся­ком слу­чае, име­ет­ся не общая воля, а ряд част­ных мне­ний. Прав­да, над этим ха­о­сом без­раз­ли­чия и еди­но­лич­ных, про­ти­во­ре­чи­вых же­ла­ний но­сит­ся не­ко­то­рый общий дух, на­сле­дие тра­ди­ций, про­дукт про­шло­го. Но сде­лать са­мо­сто­я­тель­но вы­во­ды из этого духа масса может толь­ко в ред­ких, осо­бен­но ярких слу­ча­ях. По слу­ча­ям обык­но­вен­ным, мел­ким, из ко­то­рых, од­на­ко,

сла­га­ет­ся все прав­ле­ние, масса на­ро­да даже не су­ме­ет сде­лать пра­виль­но­го вы­во­да из своих смут­ных тра­ди­ци­он­ных же­ла­ний и уж во вся­ком слу­чае не успе­ет. Общее мне­ние скла­ды­ва­ет­ся очень мед­лен­но, от че­ло­ве­ка к че­ло­ве­ку, с от­ступ­ле­ни­я­ми, с ко­ле­ба­ни­я­ми.

Кто имел дело с со­бра­ни­я­ми, тот знает, как труд­но сло­жить­ся об­ще­му мне­нию даже каких-ни­будь де­сят­ков че­ло­век по но­во­му во­про­су. А во­про­сы управ­ле­ния все новы, яв­ля­ясь каж­дый раз в новых ком­би­на­ци­ях и в новой об­ста­нов­ке. Если бы народ се­рьез­но, доб­ро­со­вест­но взду­мал от­не­стись к тре­бо­ва­нию вы­ска­зать свою волю по во­про­су, по­ло­жим, о ко­ти­ко­вом про­мыс­ле на Ко­ман­дор­ских ост­ро­вах, ему бы на об­суж­де­ние по­тре­бо­ва­лись де­сят­ки лет, и затем ре­ше­ние на­ту­раль­но ока­за­лось бы ни­ку­да не год­ным, по­то­му что, может быть, к тому вре­ме­ни уже на ост­ро­вах не оста­лось бы ни од­но­го зверя.

Не го­во­рю уже о том, что ре­ше­ние в боль­шин­стве слу­ча­ев было бы, ко­неч­но, менее ос­но­ва­тель­но, чем ре­ше­ние двух-трех спе­ци­а­ли­стов. Но, сверх того, во­про­сы прав­ле­ния тре­бу­ют ре­ше­ния свое­вре­мен­но­го, то есть быст­ро­го. При этом усло­вии ни­ка­кой общей, ни­ка­кой даже воли боль­шин­ства в от­но­ше­нии их ни­ко­гда не су­ще­ству­ет. От­ве­ты, да­ва­е­мые этим боль­шин­ством, вклю­чая в то число даже впол­не об­ра­зо­ван­ных и умных людей, будут не­про­ду­ма­ны, слу­чай­ны и ни­чуть даже не вы­ра­зят их дей­стви­тель­ной (in potentia) воли. Может быть, через пол­ча­са после по­да­чи го­ло­сов боль­шая часть боль­шин­ства будет го­то­ва го­ло­со­вать за про­ти­во­по­лож­ное мне­ние, и со­вер­шен­но ис­крен­не, по­то­му что ни в том, ни в дру­гом ре­ше­нии она ровно ни­че­го не смыс­лит и судит по лег­ко­вес­ным, слу­чай­ным под­ска­зы­ва­ни­ям лиц зна­ю­щих или за­ин­те­ре­со­ван­ных...

Ре­ше­ние осу­ще­ствит­ся, и зав­тра же мил­ли­о­ны го­ло­сов будут го­то­вы за­кри­чать, что они вовсе не же­ла­ли по­доб­ной глу­по­сти! Общей воли в огром­ном боль­шин­стве слу­ча­ев нет и не может быть во вся­кий дан­ный мо­мент. Если бы ли­бе­раль­ный де­мо­кра­тизм взду­мал оста­вать­ся вер­ным тео­рии, то он на дру­гой же день за­мо­рил бы стра­ну го­ло­дом, по­то­му что об­ще­го ре­ше­ния не по­лу­чил бы по самым эле­мен­тар­ным во­про­сам, и вся по­ли­ти­че­ская ма­ши­на сразу долж­на была бы оста­но­вить­ся. Это такое не­со­об­раз­ное тре­бо­ва­ние, ко­то­рое ни­ка­ки­ми си­ла­ми не осу­ще­стви­мо. По­это­му общее мне­ние, тре­бу­е­мое тео­ри­ей, за­ме­ня­ет­ся якобы мне­ни­ем боль­шин­ства. Что это зна­чит? Зна­чит, ли, что боль­шин­ство дей­стви­тель­но имеет оди­на­ко­вое мне­ние? Ни­чуть. Лица этого боль­шин­ства точно также не имеют той воли, ко­то­рую вы­ра­жа­ет ко­ли­че­ство их бюл­ле­те­ней. Они даже ни­ка­кой воли не имеют от­но­си­тель­но дан­но­го во­про­са. Но вве­де­ние прин­ци­па боль­шин­ства вы­во­дит стра­ну из не­ле­по­сти чисто ме­ха­ни­че­ски. Если за­ста­вить всех го­во­рить «да» или «нет», то, по­нят­но, какое-ни­будь боль­шин­ство по­лу­чит­ся на бу­ма­ге, а стало быть, ста­но­вит­ся воз­мож­ным при­нять какую-ни­будь меру. Част­ные лица, на­хо­дясь в не­до­уме­нии, иной раз за­га­ды­ва­ют: сой­дут­ся паль­цы  — пойду на­пра­во, не сой­дут­ся  — на­ле­во. Это боль­шин­ство ровно ни­че­го не до­ка­зы­ва­ет. Может быть, ре­ше­ние, ука­зан­ное им не­осно­ва­тель­но, может быть, ко­ли­че­ство дей­стви­тель­ных воль не имеет ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к ко­ли­че­ству бюл­ле­те­ней. Во вся­ком слу­чае, паль­цы со­шлись, можно при­нять меру, можно дей­ство­вать. Прав­ле­ние ста­но­вит­ся воз­мож­ным, а это, ко­неч­но, глав­ное. По­это­му вве­де­ние прин­ци­па боль­шин­ства го­ло­сов впол­не прак­тич­но. Но как за­ста­вить народ го­ло­со­вать? Тре­бо­ва­ние от на­ро­да вы­ра­же­ния воли по мно­же­ству во­про­сов, в ко­то­рых он ни­че­го не по­ни­ма­ет, при­во­дит массу в такое со­сто­я­ние, в ко­то­ром она про­сто не за­хо­те­ла бы оста­вать­ся. В самом деле, есть ли смысл те­рять время се­год­ня, зав­тра, по­сле­зав­тра на го­ло­со­ва­ние, когда по­да­ю­щий голос пре­крас­но чув­ству­ет, что ни­че­го не по­ни­ма­ет в во­про­се и даже им ни­ма­ло не ин­те­ре­су­ет­ся? «Ре­шай­те себе как зна­е­те, какое мне дело!» При этом прав­ле­ние ста­но­вит­ся опять не­мыс­ли­мым, так как если б и по­лу­ча­лось все-таки боль­шин­ство в не­сколь­ко сотен за­ин­те­ре­со­ван­ных го­ло­сов, то осталь­ная масса на по­доб­ные ре­ше­ния не об­ра­ща­ла бы ни ма­лей­ше­го вни­ма­ния; стало быть, на ис­пол­не­ние ре­ше­ния не хва­та­ло бы силы.